Аудиозапись как средство доказывания в гражданском

Аудиозапись как средство доказывания в гражданском

Аудиозапись как средство доказывания в гражданском процессе

Саава, Я. А. Аудиозапись как средство доказывания в гражданском процессе / Я. А. Саава. — Текст : непосредственный // Молодой ученый. — 2019. — № 49 (287). — С. 407-409. — URL: https://moluch.ru/archive/287/64814/ (дата обращения: 14.12.2021).

В статье рассматриваются проблемные вопросы отнесения аудиозаписи к определенной группе средств доказывания. Анализируются критерии создания данного средства доказывания с учетом регламентов Гражданского процессуального и Арбитражного процессуального кодексов.

Ключевые слова: средства доказывания, аудиозапись, техническое средство, фоноскопическая экспертиза, цифровая запись.

В гражданском процессе обязанность доказывания лежит на сторонах. Каждая сторона доказывает те обстоятельства, которые она представляет основаниями своих требований. Для подтверждения своих требований и возражений сторона предъявляет доказательства суду. Тем самым сторона обосновывает свою правовую позицию, и от принятия судом доказательства к рассмотрению зависит решение спорного правоотношения.

Гражданский процессуальный кодекс РФ выделяет следующие средства доказывания: объяснения сторон и третьих лиц, показания свидетелей, письменные и вещественные доказательства, заключения эксперта, а также аудио- и видеозаписи. Исходя из формулировки статьи 55 ГПК РФ, аудио- и видеозаписи являются самостоятельными средствами доказывания.

В теории гражданского процессуального права существуют различные точки зрения на рассмотрение аудио- и видеозаписей как доказательств. Некоторые ученые полагают, что аудио- и видеозаписи являются самостоятельными средствами доказывания [6]. Другая же группа ученых склонна считать аудио- и видеозаписи разновидностью либо вещественных либо письменных доказательств [3].

В научном сообществе преобладает мнение о том, что письменные доказательства представляют собой суждения, умозаключения людей, зафиксированные при помощи какой-либо знаковой системы, например, системы букв. Восприятие человеком действительности отображается в письме. Таким образом, при создании документа значимая роль отводится личности составителя документа [5].

В отличие от письменных доказательств содержание аудио- и видеозаписей не зависит от личности человека, их создающих. На техническом средстве производится запись объективной реальности. Уточнение каких-либо моментов на аудиозаписи или видеозаписи при помощи комментирования не раскрывает в полной мере видение ситуации человеком, его оценку происходящему, а скорее поясняет то, что происходит в действительности.

Таким образом, письменные и аудио-, видео-доказательства имеют существенные различия как в их формировании, так и в их последующей обработке, что представляется затруднительным для внесения их в одну группу доказательств.

На данный момент в гражданском процессе вопрос о признании аудиоматериалов допустимым доказательством все еще остается на усмотрении суда. Произвести запись на мобильный телефон не составляет труда, так как практически каждый телефон имеет функцию звукозаписи. Поэтому имеет значение, как именно будет зафиксирована аудиозапись для того, чтобы данный вид доказательства рассматривался в суде.

Аудиозапись в качестве доказательства представляет собой записанную на техническом средстве информацию. Данная информация имеет вид сочетания звуков и отражает обстоятельства действительности, имеющие значение для правильного рассмотрения дела [6, c. 238]. Неотъемлемым условием указанной аудиозаписи является соблюдение требований законодательства при ее записи.

При создании аудио-доказательства необходимо учитывать, что законом охраняется личная, семейная, корпоративная тайна, поэтому на записи не должно быть подобных сведений, записанных без согласия физического или юридического лица. Сбор сведений, который может осуществляться без согласия лица, определяется Уголовно-процессуальным кодексом РФ и Федеральным законом «Об оперативно-розыскной деятельности».

В соответствии с ч. 1 ст. 55 Гражданского процессуального кодекса РФ (далее — ГПК РФ) «Доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов». На суде данное доказательство должно отвечать ряду требований. В частности, в силу правила о допустимости доказательств необходимо, чтобы доказательство отвечало определенным требованиям, регламентированным законодательством:

  1. Гражданин, представляя аудиозапись как доказательство, разъясняет, как была получена запись, место и время записи, какие участники ведут разговор. Суд удостоверяется в том, что запись была получена без нарушения законодательства. Затем составляется акт, который приобщается к делу.
  2. Необходимым является уточнение, а также доказательственное подтверждение того факта, что голос на записи принадлежит конкретному лицу.
  3. В законе прямо не указан способ записи аудио-доказательства. Таким образом, гражданин может производить запись любым выбранным им способом: на диктофон, кассетную пленку или цифровое записывающее устройство.
  4. Запись должна фиксироваться с целью самозащиты.
  5. В процессе разговора в записи должны содержаться сведения, касающихся обстоятельств, имеющих значение для рассматриваемого дела.

Вышеперечисленные требования прописаны в Гражданском процессуальном кодексе и Арбитражном процессуальном кодексах РФ.

Тем не менее, суд не всегда принимает цифровую запись к рассмотрению, так как данный вид доказательства легко подделать. Для подтверждения подлинности аудио-доказательства может быть проведена судебная экспертиза.

Правовым основанием назначения и производства фоноскопической экспертизы (исследования) является определение сyда. Кроме того, действующее процессуальное законодательство не запрещает проведение любой фоноскопической экспертизы или исследований на договорной основе [7]. Фоноскопическая экспертиза отвечает на такие вопросы исследования, как: каким является дословное содержание разговора, пригодна ли представленная на исследование фонограмма для идентификации говорящего, имеются ли на представленной фонограмме признаки монтажа и др. [2].

В зарубежной практике для удостоверения неизменности доказательств используется так называемая «цепь законных владений» (chainofcustody [4]). Она предполагает, что суд (следователь) должен иметь точную информацию о том, кто и из какого источника получил доказательство, как оно хранилось, кто имел к нему доступ. Установление цепи законных владений цифровыми доказательствами должно стать незыблемым правилом.

Такой подход, исключающий возможность манипулирования данными, записанными при помощи цифрового устройства, позволяет в условиях судопроизводства устранять сомнения в подлинности и достоверности записанной в аудиофайле информации.

Исходя из выше сказанного, аудиозапись является специфическим видом средства доказывания, который должен соответствовать заданным в законодательстве критериям. Аудиозапись, записанная по правилам и соответствующая действительности, может являться значимым подтверждением позиции одной из сторон. Развитие технических возможностей фоноскопической экспертизы поспособствует более точному исследованию аудиозаписей, что сделает возможным рассмотрения аудиозаписи как средства доказательства в суде.

1. Боннер А. Т. Аудио- и видеозаписи как доказательство в гражданском и арбитражном процессе // Законодательство. М., 2008. № 3. С. 80

2. Герасимов А. В., Данилов Д. Б. Заключение эксперта как доказательство в гражданском процессе // Юрист. 2015. № 16. С. 30–33

3. Колосова М. В. Аудио- и видеозапись как разновидность письменного доказательства

4. Мамулян А. С., Кашкин С. Ю. Англо-русский полный юридический словарь. М., 1993. С. 72

5. Медведев И. Г. Письменные доказательства в гражданском процессе России и Франции. Екатеринбург, 2003. С. 128.

Является ли скрытая аудиозапись недопустимым доказательством?

Является ли скрытая аудиозапись недопустимым доказательством?

В прошлом году был подписан закон, который признал обязательность отнесения фотоматериалов, а также материалов видео- и звукозаписи к доказательствам по делу об административном правонарушении (Федеральный закон от 26 апреля 2016 г. № 114-ФЗ). Эти положения распространяются исключительно на административный процесс, тогда как в гражданском процессе вопрос о признании аудиоматериалов допустимым доказательством все еще остается на усмотрении суда (ст. 55, ст. 59, ст. 60 Гражданского процессуального кодекса). Но на данный момент складывающаяся практика довольно противоречива.

Чаще всего суды отказываются принимать аудиозаписи в качестве доказательств, ссылаясь на то, что их достоверность нельзя проверить надлежащим образом. Например, истец представил звуковые файлы, записанные на обычном компакт-диске. Суд отметил, что эта фонограмма получена не путем записи информации непосредственно от первоисточника звука, а переписана с иного носителя (телефона и/или диктофона) – следовательно, верность такой фонограммы-копии не может быть надлежаще проверена и удостоверена. В итоге представленная аудиозапись была признана недопустимым доказательством (апелляционное определение СК по гражданским делам Свердловского областного суда от 15 сентября 2016 г. по делу № 33-15582/2016).

Имеет ли пациент право вести запись приема и рекомендаций на диктофон, предупредив об этом врача заранее, даже если врач против записи? Ответ на этот и другие практические вопросы – в «Базе знаний службы Правового консалтинга» интернет-версии системы ГАРАНТ. Получите бесплатный
доступ на 3 дня!

Действительно, закон содержит запрет на получение информации о частной жизни лица помимо его воли (ч. 2 ст. 23, ч. 1 ст. 24 Конституции РФ, ч. 8 ст. 9 Федерального закона от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и защите информации»; далее – закон об информации). Более того, за незаконный сбор сведений о частной жизни лица без его согласия и за нарушение тайны телефонных переговоров и иных сообщений гражданина установлена уголовная ответственность вплоть до лишения свободы до двух лет (ч. 1 ст. 137, ч. 1 ст. 138 Уголовного кодекса). Поэтому о проведении аудиозаписи, по мнению отдельных судов, необходимо обязательно уведомлять своего собеседника (решение Арбитражного суда Нижегородской области от 27 февраля 2015 г. по делу № А43-32610/2014).

Недавно Верховный суд Российской Федерации высказал свою позицию по этому вопросу и вынес определение, которым признал право на использование материалов скрытой аудиозаписи в качестве доказательства в гражданско-правовом споре (Определение СК по гражданским делам Верховного Суда РФ от 6 декабря 2016 г. № 35-КГ16-18). Рассмотрим это дело подробнее.

Суть спора

24 января 2011 г. С. и Р. заключили договор займа, по условиям которого С. предоставила Р. 1,5 млн руб. на три года с начислением 20% годовых, а Р. обязался в указанный срок вернуть сумму займа с процентами.

В период с 18 августа 2011 г. по 10 марта 2012 г. на счет С. в счет погашения долга были переведены денежные средства в размере 128 тыс. руб., но затем платежи прекратились.

С. обратилась в суд с иском к Р. и его бывшей супруге Е., поскольку на момент получения займа они состояли в браке. В своем исковом заявлении С. ссылалась на то, что денежные средства были предоставлены ею по просьбе Р. и Е. на общие нужды семьи – в подтверждение она представила аудиозаписи телефонных переговоров между ней и Е. от 11 июня 2013 г. и от 23 декабря 2013 г., в которых также участвовал Р., и расшифровки этих аудиозаписей.

Районный суд признал долг общим обязательством ответчиков и отметил, что представленная С. аудиозапись подтверждает, что заем был предоставлен Р. с согласия супруги и на общие нужды семьи (для совместно осуществляемой ими предпринимательской деятельности). В итоге требуемая сумма была разделена между Р. и Е. поровну (решение Московского районного суда г. Твери Тверской области от 14 декабря 2015 г. по делу № 2-2622/2015).

Однако Е., считая, что не обязана отвечать по долгам бывшего мужа, обжаловала это решение, и апелляция встала на ее сторону – вся сумма была взыскана с Р. (апелляционное определение СК по гражданским делам Тверского областного суда от 16 февраля 2016 г. по делу № 33-798/2016). Представленная истцом аудиозапись, по мнению суда, являлась недопустимым доказательством, поскольку была получена без согласия Е. (ч. 8 ст. 9 закона об информации).

Понимая, что взысканная с Р. сумма окажется для него неподъемной, С. обратилась в ВС РФ с требованием отменить апелляционное определение и взыскать долг с обоих супругов.

Позиция ВС РФ

КРАТКО
Реквизиты решения: Определение СК по гражданским делам Верховного Суда РФ от 6 декабря 2016 г. № 35-КГ16-18.
Требование заявителя: Учесть скрытую аудиозапись в качестве доказательства того, что заем был предоставлен ответчикам на общие нужды семьи.
Суд решил: В обоснование того, что денежные средства по договору займа предоставлялись на общие нужды супругов, истец вправе ссылаться на скрытую аудиозапись беседы с ними.

Суд поддержал коллег из районного суда, напомнив, что ГПК РФ относит аудиозаписи к самостоятельным средствам доказывания (ч. 1 ст. 55 ГПК РФ). При этом лицо, намеревающееся использовать их в качестве доказательства в суде, обязано указать, когда, кем и в каких условиях осуществлялась аудиозапись (ст. 77 ГПК РФ).

ВС РФ отметил, что истец представил исчерпывающие сведения о том, когда, кем и в каких условиях осуществлялись записи, а Е. не оспаривала их достоверность и подтвердила факт телефонных переговоров с С.

Таким образом, сделал вывод Суд, заключение апелляции о том, что представленные аудиозаписи являются недопустимым доказательством, незаконно.

Более того, продолжил ВС РФ, нельзя было применять в данном случае и положения о запрете на получение информации о частной жизни лица помимо его воли (ч. 8 ст. 9 закона об информации). Апелляция указывала на то, что запись разговора между С. и Е. была сделана без уведомления о фиксации разговора, а потому такая информация получена помимо воли Е., что недопустимо. Однако ВС РФ подчеркнул, что аудиозапись была произведена одним из лиц, участвовавших в этом разговоре, и касалась обстоятельств, связанных с договорными отношениями между сторонами, – а запрет на фиксацию такой информации на указанный случай не распространяется.

В результате ВС РФ отменил обжалуемое апелляционное определение.

Позиция юристов

В целом, эксперты поддерживают вывод ВС РФ, отмечая, что часто аудиозапись является единственным доказательством, позволяющим добросовестной стороне подтвердить свою позицию в суде. Однако, по мнению некоторых специалистов, все же стоит отдельно уточнить, как действия заявителей в подобных спорах соотносятся с нормами о тайне телефонных переговоров (ч. 2 ст. 23 Конституции РФ). А также решить, требует ли отдельной корректировки баланс между субъективными правами и необходимостью выяснять действительные обстоятельства дела в условиях, когда каждый может записать свой разговор с другим человеком.

Андрей Комиссаров, руководитель коллегии адвокатов «Комиссаров и партнеры:

«Отрадно, что ВС РФ решил разобраться с таким нелегким вопросом, как возможность использования в качестве доказательств аудиозаписи, на которой зафиксированы сведения о лицах, которые не давали своего согласия на такую фиксацию. Судьи выделили два критерия допустимости скрытой аудиозаписи: по субъекту, осуществлявшему запись, и по содержанию записи. При таком подходе, отраженном в определении, права другого лица не нарушаются. Если же в записях также имеются сведения о частной жизни, то пострадавший имеет в арсенале все доступные средства для защиты своего нарушенного права за вторжение в личную сферу, в том числе процессуальные (ст. 185 ГПК РФ)».

Елена Мякишева, адвокат Юридической группы «Яковлев и Партнеры»:

«Подход ВС РФ в данном вопросе поддерживаю полностью. Практика показывает, что иногда такая аудиозапись является единственной возможностью доказать свою правоту в суде. Лица, находящиеся в доверительных отношениях (родственники, друзья) часто не оформляют документы, надеясь на порядочность другой стороны. В результате они оказываются ни с чем, если их «контрагент» уклоняется от добросовестного исполнения своих обязательств. В этом случае аудиозапись – единственный шанс, так как наедине люди никого не боятся и говорят то, что не скажут при свидетелях и уж точно не подтвердят в судебном порядке.

Нарушения прав другого лица в данном случае я не вижу: ответчик, пытаясь прикрыться нормами о тайне частной жизни, ведет себя недобросовестно, злоупотребляя правом. При этом записанный разговор касается не личных, интимных тайн, а имущественных правоотношений сторон, которые являются предметом открытого судебного разбирательства».

Сергей Карпушкин, юрист практики «Разрешение споров» юридической фирмы «Борениус»:

«Обычно стороны не планируют судиться друг с другом. Часто многие договоренности не оформляются документально. Прежний сверхконсервативный подход судебной практики к аудиозаписям оставлял безоружной добросовестную сторону, которая к моменту принятия решения об обращении в суд, как правило, сталкивалась с нехваткой доказательств. В судебном споре оппоненты используют все возможные аргументы, включая ссылки на исковую давность и отрицание каких-либо незадокументированных договоренностей, даже если еще вчера наличие долга признавалось. В таких случаях аудиозаписи нередко являются единственным доказательством.

ВС РФ определил критерии их допустимости: а) осуществление записи лицом, участвующим в коммуникации, б) фиксация обстоятельств, связанных со спорным правоотношением сторон. Позиция ВС РФ должна развеять сомнения нижестоящих судов относительно законности аудиозаписей в арсенале доказательств спорящих сторон. При этом судам придется овладеть искусством оценки этого специфического типа доказательств: чтобы избежать возможных злоупотреблений, необходимо тщательно анализировать значение слов в контексте конкретной беседы, учитывать интонацию, которая может изменить буквальный смысл произнесенного и т. д.».

Роман Беланов, руководитель проектов компании «Хренов и партнеры»:

«Закон действительно допускает использование в качестве доказательств в гражданском процессе аудиозаписей. Однако в подавляющем большинстве случаев в судебных заседаниях оспаривается подлинность произведенных записей, а значит и сведений, которые в них содержатся.

Фоноскопические экспертизы подлинности записей очень сложны, затянуты и дороги и почти всегда не могут точно ответить на вопрос: кем именно были произнесены слова на записи? Это связано с рядом технических факторов, в том числе и с использованием конкретных средств записи (в частности, мобильный телефон не обеспечит того нужного качества записи, который может дать профессиональный диктофон). Поэтому, даже при наличии аудиозаписей суды нередко не могут установить их подлинность и именно поэтому не ссылаются на них как доказательство.

Но в деле, которое рассматривалось ВС РФ, была неспецифическая ситуация, так как подлинность записи не оспаривалась. Поэтому в этом деле Суд обоснованно рассматривал такую запись как допустимое доказательство».

Анастасия Малюкина

Анастасия Малюкина, юрист адвокатского бюро Forward Legal:

«Позиция, отраженная в определении ВС РФ, не является принципиально новой. В 2015 году тот же состав судей, ссылаясь на те же аргументы, признал допустимым доказательством видеозапись разговора, сделанную без согласия второго участника и позднее представленную в суд, чтобы подтвердить безденежность договора займа (определение ВС РФ от 14 апреля 2015 г. по делу № 33-КГ15-6). Вместе с тем, дело С. имело свои нюансы и очень жаль, что судебная коллегия обошла их стороной, включая вопрос о том, как действия истца соотносятся с нормами о тайне телефонных переговоров.

С точки зрения закона сделанная тайно аудио- или видеозапись не становится автоматически недопустимым доказательством. Законодатель всегда ищет баланс между субъективными правами, с одной стороны, и необходимостью выяснять действительные обстоятельства дела, с другой. Рассматриваемое определение – хороший повод для дискуссии о том, требует ли этот баланс корректировки в условиях, когда каждый может записать свой разговор с другим человеком».

Цифровые доказательства в суде

Как правильно представлять в суд видео- и аудиозаписи и электронную переписку в качестве доказательств.

Зазулин Анатолий Игоревич

Суть любого судебного спора заключается в том, что стороны доказывают те или иные факты, обосновывающие их позицию. В большинстве случаев на истца возлагается обязанность доказать, например, был ли ему причинен ущерб, образовалась ли перед ним задолженность, была ли осуществлена юридическая процедура с нарушением требований закона и т.п. – перечень можно продолжать очень долго. С другой стороны, ответчик может либо признать иск, либо возражать против него, приводя свои контрдоказательства и доводы. Между тем, даже при пассивности ответчика суд может отказать лицу в иске, если последнее не представит достаточных доказательств, обосновывающих его правоту. Данный принцип носит название «бремя доказывания» и является «сердцем» любого судебного разбирательства. Исходя из этого, не трудно прийти к выводу о том, что правильный сбор и представление доказательств суду является главным условием победы в споре.

Современный уровень развития технологий привел к тому, что будущие стороны процесса активно пользуются не только классическими, но и высокотехнологичными средствами связи: переписка по электронной почте и в мессенджерах, веб-сайты и онлайн-формы. Эти технологии используются не только частными лицами и корпорациями, но и государством посредством портала «Госуслуги». Смартфоны позволяют в любую минуту записать разговор, сделать скриншот сайта, сфотографировать или записать на видео любое событие. Все это существенно увеличивает возможности сбора доказательств для истца и ответчика. Однако суды склонны скептически относится к таким доказательствам.

Для успешного использования цифровых доказательств в суде необходимо знать правила их правильного представления, чему и посвящена настоящая статья.

Направление в суд электронных документов

Развитие государственных электронных сервисов «МойАрбитр» (для арбитражных судов) и «Правосудие» (для судов общей юрисдикции) привело к тому, что все большее количество обращений подается в суд с их помощью – в виде электронных документов.

Электронные документы бывают двух видов: (1) полностью созданные на компьютере, (2) отсканированные версии печатных документов. И в том, и в другом случае их представление в суд требует обязательного заверения электронно-цифровой подписью.

Электронно-цифровая подпись (ЭЦП) – это цифровой аналог собственноручной подписи, необходимый для идентификации отправителя электронного документа. Существует несколько типов ЭЦП.

  • Простая ЭЦП достаточно часто используется в повседневной жизни. Она представляет собой одноразовый код. С подобным шифрованием данных пользователи постоянно сталкиваются при подтверждении платежа с банковской карты: для успешного завершения операции необходимо ввести код, который присылается на номер телефона, привязанного к карточке.
  • Неквалифицированная ЭЦП не требует введения кодов и проставляется автоматически, если документ отправляется при помощи кабинета прошедшего идентификацию пользователя портала «Госуслуги».
  • Квалифицированная ЭЦП требует специального программного обеспечения и токена – флешки, содержащей криптографический элемент. По своему действию она более всех остальных типов напоминает подписание бумажного документа.
Читайте также  Как можно вписать ребёнка в загранпаспорт родителей

Поскольку сервисы «МойАрбитр» и «Правосудие» интегрированы с порталом «Госуслуги», то любой отправляемый с них электронный документ является подписанным неквалифицированной ЭЦП. Такая форма удостоверения электронных документов достаточна для большинства документов в суде, однако есть исключения.

С использованием квалифицированной ЭЦП податель должен направлять в суд cледующие электронные документы:

  • заявление об обеспечении иска и заявление о применении мер предварительной защиты административного иска, а также исковое заявление, апелляционная или кассационная жалоба с ходатайством об обеспечении;
  • заявление об обеспечении доказательств и заявление об обеспечении исполнения решения суда;
  • ходатайство о приостановлении исполнения решения суда или приостановлении исполнения решения государственного органа.

Эти заявления, поданные без заверения квалифицированной ЭЦП, будут отклонены судом, в связи с чем необходимо всегда помнить о специальных условиях их подачи.

Представление фотографий, аудио- и видеозаписей

В ходе судебного спора часто возникает необходимость в представлении суду аудио- или видеозаписей. Например, аудиозапись телефонного разговора с должником может свидетельствовать о том, что должник признает долг, а видеозапись с камер наблюдения в производственном цеху – о том, что работник не явился на свое рабочее место или крал вверенное ему имущество предприятия.

Во многих спорах такие записи могут исполнять роль главного доказательства и требуют правильного оформления в судебном процессе, а именно соблюдения следующих правил:

  • Аудио- или видеозапись должна быть представлена в суд на защищенном носителе, не позволяющем перезаписать или изменить информацию на нем в дальнейшем. Для этих целей используются оптические диски CD-R или DVD-R.
  • Вместе с аудио- или видеозаписью «в комплекте» должна идти стенограмма – письменная запись зафиксированного разговора или описание записанного на видео события. При составлении стенограммы аудиозаписи необходимо указать, кому принадлежат записанные голоса и какие фразы произносятся. В случае со стенограммой видеозаписи требуется также описать, какие действия совершаются в то или иное время (например, «6 мин. записи – 10 мин. записи: ответчик пересчитывает денежные средства»).
  • Если требуется предоставление нескольких видеозаписей (к примеру, с разных камер наблюдения) либо если исходная видеозапись достаточно длительна, то наряду с ней можно предоставить нарезку из наиболее показательных фрагментов. Первоначальные записи при этом также должны быть предоставлены суду.
  • Файлы, представляемые в суд, нельзя корректировать или изменять даже для того, чтобы улучшить изображение с помощью цветокоррекции. При необходимости «подсветить» важную деталь лучше всего в дополнение к исходной записи приобщить к делу измененную копию с указанием на то, для каких целей и с помощью какой программы был изменен исходный файл.

Важно! Необходимо быть готовым к тому, что суд захочет прослушать или просмотреть запись в судебном заседании, поэтому рекомендуется озаботиться технической возможностью ее воспроизведения в суде (которой у самого суда зачастую нет): взять с собой ноутбук с дисководом.

Что касается фотографий, то они могут быть представлены в суд как на оптическом диске, так и в распечатанном виде. Основная проблема при их использовании заключается в доказывании периода времени, когда они были сделаны или места, в котором было произведено фотографирование. Например, ответчик, незаконно занимающий земельный участок истца нестационарным объектом, может оспаривать произведенные последним фотографии, на которых виден этот объект, указывая на то, что фото произведено до того, как он якобы добровольно демонтировал постройку. В связи с этим рекомендуется проводить фотофиксацию нарушений с включенной функцией временной метки и геолокации (если это технически возможно).

Также необходимо помнить, что не все цифровые записи и фотографии могут быть приняты судом в качестве доказательств. Суд может признать недопустимыми:

    Записи и фото, тайно произведенные в квартире или иной «личной зоне» человека. Не будут приняты в качестве доказательств записи с подслушивающих устройств и скрытых камер, а также записи приватных разговоров, включающие обсуждение сведений интимного характера. Такие доказательства считаются собранными в нарушение права на неприкосновенность частной жизни (Определение Конституционного Суда РФ от 28.06.2012 г. №1253-О).

Конечно, из этого правила есть исключения: оно не касается разговоров и телефонных переговоров между сторонами, посвященных только теме правоотношений, послуживших предметом судебного спора.

На это обратил внимание Верховный Суд РФ в Определении от 06.12.2016 г. №35-КГ16-18. Комментируя использование аудиозаписи телефонного разговора в деле о признании долга супругов общим, высшая судебная инстанция указала, «что запись телефонного разговора произвел один из его участников и касалась она обстоятельств, связанных с договорными отношениями между сторонами, в связи с чем запрет на фиксацию такой информации на указанный случай не распространяется».

Использование электронной переписки

Не менее важным доказательством зачастую становится электронная переписка, особенно если взглянуть на то, какой массовый характер она приобрела в последние годы. В настоящее время 90% всех деловых коммуникаций осуществляется через электронную почту и мессенджеры, а бумажный оборот утрачивает свою информационную функцию, оставаясь больше для того, чтобы легализовать правоотношения, уже возникшие между сторонами.

Что касается сообщений, переданных посредством электронной почты, то таковые могут быть использованы в качестве доказательства в споре в следующих обстоятельствах:

  • если такой способ обмена информацией предусмотрен в договоре между сторонами спора с указанием конкретных «официальных» адресов электронной почты ответственных сотрудников (Постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 05.08.2014 г. №Ф03-3226/2014 по делу №А73-12821/2013);
  • если переписка осуществлена через почтовые ящики ответственных сотрудников сторон спора, которые можно легко идентифицировать, – например, если претензия была направлена на электронный ящик претензионного отдела ответчика, указанный на официальном сайте (Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 02.10.2017 г. №09АП-38096/2017, Постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.02.2019 г. №11АП-20826/2018);
  • если содержание переписки полностью согласуется с фактическими обстоятельствами дела – например, если указание на снятие наличных средств со счета совпадает с датой получения денежных средств в банкомате (Обзор судебной практики Верховного Суда РФ от 16.03.2016 г.).

Намного сложнее дело обстоит в случае, если переписка велась через мессенджер. В таком случае стороне, представляющей подобную переписку в качестве доказательства, необходимо представить сведения о регистрации номера телефона, к которому привязан аккаунт в мессенджере, за соответствующим лицом. Такие сведения можно получить только посредством судебного запроса данных у оператора связи.

Между тем, подобный запрос может не понадобиться в случае, если номер телефона собеседника находится в публичном доступе в Интернете (на сайте компании или государственного органа) и позволяет точно идентифицировать его обладателя (Постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 27.06.2017 г. по делу №А32-7123/2016).

Важно! В связи с решением о блокировке мессенджера Telegram любая переписка, осуществленная с его помощью, не будет принята судом в качестве доказательства.

Основным правилом представления суду электронной переписки в качестве доказательства является ее обязательное нотариальное заверение: использование обычных скриншотов и распечаток чревато риском того, что в итоговом решении суд оценит их как недостаточно достоверные. Заверение нотариусом содержания переписки осуществляется посредством его входа в электронный почтовый ящик или кабинет и описания содержания сообщений. По итогу данной процедуры лицу выдается заверенный нотариусом протокол со скриншотами соответствующих сообщений – он и будет считаться достаточным подтверждением достоверности переписки.

Таким образом, изложенные выше рекомендации можно свести к трем простым правилам:

  1. Обеспечивайте визуальную и техническую доступность цифрового доказательства (стенограммы, временные метки, технические устройства для воспроизведения).
  2. Представляйте цифровое доказательство с подтверждающими его достоверность сведениями (нотариальный протокол, распечатки с сайтов и описание фактических обстоятельств, коррелирующих с содержанием переписки).
  3. Соблюдайте процессуальную форму подачи (аудиовизуальные записи – на оптических дисках, отдельные виды заявлений – только в виде электронных документов, подписанных квалифицированной ЭЦП).

Источник: статья Анатолия Зазулина, INTELLECT, в газете «Наше право» (№1/2020)

Является ли скрытая аудиозапись доказательством в суде: судебная практика РФ

audio

Начиная с прошлого года (сразу после подписания соответствующего ФЗ за № 114 от 26.04.2016) фотоматериалы, а также аудио- и видеозаписи являются полноценными доказательствами в судах, рассматривающих административные дела. В гражданских процессах вопрос о доказательном признании вышеперечисленных материалов по-прежнему отдается на усмотрение судей (согласно ст 55, 59 и 60 ГПК). Поэтому существующая на данный момент судебная практика весьма и весьма противоречива.

Аудиозапись как доказательство в гражданском процессе

audiozapisПринимать, например, аудиоматериалы в качестве доказательств в конкретных судебных разбирательствах судьи совсем не торопятся, ссылаясь на невозможность проверки их достоверности. Подобные экспертизы непросты и далеко не везде проводятся. Кроме того, ситуацию дополнительно осложняет момент перезаписывания. Некоторые судьи уверены: аудиозапись вообще не способна отнести какой бы то ни было разговор к спорным правоотношениям (постановление Третьего арбитражного апелляционного суда от 31 марта 2016 г. № 03АП-1037/16). А в решении других судов говорится о праве любого человека на тайну его частной жизни, которую, якобы, нарушают аудиозаписи, сделанные без ведома гражданина (по этому поводу можно взглянуть на апелляционное определение СК по гражданским делам Тверского областного суда от 16.02.2016 г по делу № 33-798/2016).

Закон (в ч 2 ст 23 и ч 1 ст 24 Конституции РФ, а также в ч 8 ст 9 ФЗ за № 149 от 27 июля 2006 г «Об информации, информационных технологиях и защите информации») действительно щепетилен в вопросах тайны личности и содержит запрет на получение информации о конкретном лице без согласия самого лица. За незаконный же сбор сведений за спиной гражданина, а также за нарушение тайны телефонных разговоров и/или иных сообщений, правонарушителям грозит уголовная ответственность. Согласно ч 1 ст 137 и ч 1 ст 138 УК РФ, дело может закончиться 2-мя годами лишения свободы. Именно поэтому многие суды настаивают: о проведении соответствующей записи необходимо в обязательном порядке уведомить собеседника (так, чтобы это было слышно на фонограмме). Тогда ее еще возможно использовать в суде в качестве доказательства (в решении Арбитражного суда Нижегородской области от 27 февраля 2015 г. по делу № А43-32610/2014 такой подход как раз наглядно продемонстрирован).

Однако в некоторых судебных процессах аудиозаписи, полученные без согласия ее участника или участников, все-таки принимаются к рассмотрению в качестве доказательства (примером может служить ситуация, нашедшая отражение в апелляционном определении СК по гражданским делам ВС Республики Карелия от 12 августа 2016 г. по делу № 33-3239/2016).

А совсем недавно и Верховный суд РФ озвучил свою позицию в вопросе использования аудиоматериалов в качестве составляющих доказательной базы в процессах по разрешению гражданских споров. По делу № 35-КГ16-18 было вынесено определение СК по гражданским делам ВС РФ от 06.12.2016 г. И коль скоро решение по делу оказалось знаковым, стоит познакомиться с этим делом подробнее.

Суть спора, позиция районных и апелляционных судов

audioВ 2011 году (24.01) стороны данного гражданского судопроизводства С и Р заключили между собой договор, согласно которому С дала Р в долг 1,5 миллиона рублей под 20% годовых. В свою очередь Р обязался вернуть займ и проценты по нему в указанный в договоре срок. В итоге за период с августа 2011 по март 2012 года С на свой расчетный счет от Р получила лишь 128 тысяч рублей. И более платежи не поступали.

Тогда С обратилась в суд с исковым заявлением не только к Р, но и к его бывшей супруге Е, поскольку на момент получения займа они состояли в официальном браке. В заявлении С указала, что деньги брались ответчиками на совместные нужды (бывшие супруги вместе начинали бизнес). И в подтверждение этого факта суду были предоставлены записи (аудио) телефонных разговоров С и Е с участием Р от разных дат (11.06.2013 г и от 23.12.2013 г), с расшифровками.

Рассмотрев дело по существу, районный суд признал долг общим между бывшими супругами и отметил в своем решении, что представленные истцом аудиозаписи подтверждают факт того, что деньги предоставлялись в долг одному супругу с согласия другого на общие нужды (осуществление предпринимательской деятельности). Поэтому требуемая исковая сумма была разделена между ответчиками поровну решением суда первой инстанции (см. решение Московского районного суда г. Твери Тверской области от 14.12.2015 г по делу № 2-2622/2015).

Однако Е не хотела отвечать по долгам бывшего мужа и обратись в апелляционную инстанцию, которая встала уже на ее сторону. По решению второго суда вся сумма долга легла на плечи Р (см. апелляционное определение СК по гражданским делам Тверского областного суда от 16.02.2016 г по делу № 33-798/2016).

В своем решении, апелляционная инстанция отметила, что представленная ранее (в первичном процессе) истцом аудиозапись не является возможным доказательством, поскольку она была получена без разрешения гражданки Е, и значит имело место нарушение тайны ее личной жизни (согласно ч 8 ст 9 Закона об информации).

Для Р решение апелляционного суда означало неподъемное долговое бремя, и он обратился в Верховный суд РФ с требованием об отмене кабального для него постановления и взыскания долга с обоих супругов.

Позиция Верховного Суда РФ

audio v sudeВерховный суд поддержал решение суда первой инстанции. В своем определении он напомнил о том, что Гражданско-процессуальный кодекс РФ (в ч 1 ст 55) относит, в том числе и аудиозаписи к средствам самостоятельного доказывания в судах. А лицо, предоставившее такие записи в качестве доказательства, обязано лишь сообщить, кем, когда, где и при каких условиях они сделаны (ст 77 все того же ГПК РФ).

ВС РФ отметил также, что истец (С) в районном суде сообщила требуемые законом сведения (где, кем, когда и при каких условиях были сделаны вышеназванные аудиозаписи), а Е достоверность их не отрицала, факт телефонных разговоров не опровергала. Значит, записи являются абсолютно законным доказательством. А вот решение апелляционного суда, базирующееся на неверных сведениях, вынесено с нарушением законных норм и поэтому подлежит отмене.

Кроме того, Верховный суд уточнил, что в данной ситуации нельзя было применять запрет на получение информации без согласия лица, поскольку запись была произведена не кем-то третьим, а одним из участников разговора. И помимо всего прочего, состоявшийся разговор и, следовательно, его аудиозапись, касались договорных отношений разговаривающих сторон. А на такой случай законный информационный запрет (та самая ч 8 ст 9 Закона об информации) не распространяется.

Таким образом, апелляционное решение было отменено ВС РФ (реквизиты решения Верховного суда: Определение СК по гражданским делам Верховного Суда РФ от 6 декабря 2016 г. № 35-КГ16-18).

Позиция юристов по данному вопросу

audio v sudeВ общем и целом, позиция юридического сообщества свелась к поддержке вынесенного Верховным судом решения. Но некоторые адвокаты уверены, что суду следовало бы более подробно остановиться на моменте соотношения действий заявителя с конституционными нормами о тайне телефонных переговоров (ч 2 ст 23 Основного закона РФ). А кроме того, уточнить: нуждается ли в отдельной корректировке соотношение между субъективными правами гражданина и необходимостью выяснить истинные обстоятельства конкретного дела? Ведь получается, что каждый может записать свой разговор с каким-то человеком и при удобном случае использовать эту запись в собственных интересах.

В целом же специалисты в области юриспруденции благосклонно отнеслись к попытке ВС РФ разобраться в столь непростом вопросе. Опытные адвокаты отметили, что судьи выделили 2 основных критерия допустимости скрытой записи в формате аудио в качестве доказательства:

  1. По субъекту, который осуществлял запись.
  2. И по содержанию этой самой записи.

Именно такой подход на сегодняшний день гарантирует ненарушение прав другого лица. То есть, если запись сделана участником разговора (и одновременно стороной процесса) и содержание этой записи касается предмета судебного спора, такая аудиозапись является полноценным доказательством, не нарушающим права оппозиционной стороны.

Однако, если запись содержит сведения о частной (личной) жизни лица, это лицо будет считаться пострадавшим и сможет использовать для собственной защиты все имеющиеся для этого законные средства, в том числе процессуальные (ст 185 ГПК РФ).

Впрочем, есть и некоторые нюансы использования аудиозаписей в судах различных инстанций. Ведь в большинстве случаев подлинность таких записей в процессах оспаривается. Фоноскопические экспертизы сегодня все еще сложны, дороги и затянуты по времени. И, как правило, не дают абсолютно точного ответа на поставленные перед ними вопросы. В частности, они крайне редко безошибочно определяют, кем какие слова произнесены на записи. Это обусловлено техническими особенностями конкретной фонограммы. Так, например, мобильный телефон не обеспечивает должного качества записи в отличие, скажем, от профессионального диктофона.

Именно из-за отсутствия возможности проведения или спорных результатов экспертизы в случаях, когда заинтересованная сторона говорит о неподлинности аудиозаписи и ложности факта разговора, суды вынуждены исключать предоставленные фонограммы из числа возможных доказательств.

Что же касается вышеизложенного дела, то там была нестандартная ситуация, поскольку подлинность аудиозаписей вовсе не оспаривалась ответчиком, как и сам факт состоявшихся телефонных разговоров. Поэтому ВС совершенно обоснованно признал записи допустимым доказательством.

Доказательство из неизвестного источника

Паничева Анна

Давно отвергнутые взгляды на оценку судебных экспертиз как на обязанность судьи следовать за экспертом, «как слепой за своим провожатым», начали проникать в правоприменительную практику, распространяясь все шире и принимая все более опасное для правосудия направление. Естественно, никаких наивных заявлений о том, что экспертиза – это супер-доказательство, оцениваемое по иным, нежели прочие доказательства, правилам, не делается (согласно ч. 2 ст. 17 УПК РФ ни одно из доказательств не обладает для суда заранее установленной силой), однако фактически во многих случаях аргументация суда сводится именно к этому.

Отказы судов исследовать доводы защиты о том, что видео- или аудиозапись, на основе которой получены заключение и показания экспертов, является, возможно, производным доказательством, источник которого неизвестен, поражают.

Решений судов, «с порога» отвергающих анализ и критику экспертных заключений, очень много. Заключения по фоноскопическим экспертизам зачастую воспринимаются судами в качестве актов, предрешающих выводы по делу. Суды не проверяют заявления защиты о том, что на экспертизу представлено недопустимое доказательство, не позволяющее установить, содержит ли фонограмма признаки монтажа, копирования или иных изменений, внесенных в процессе звукозаписи или после ее окончания. Приговоры и апелляционные акты содержат «гладкие» фразы о несостоятельности доводов защиты, о том, что выводы экспертов подтверждаются собранными по делу доказательствами, а также другие привычные формулировки, звучащие как мантры, поскольку они не имеют прямого отношения к конкретным аргументам и не пытаются их опровергнуть.

С момента появления в уголовном процессе цифровой записи у ученых и практиков возникали сомнения в возможности ее использования в качестве доказательства. С тех пор появилось множество научных публикаций, учебных пособий, учебников. Теперь уже никто не сомневается, что цифровая запись может быть доказательством, установление достоверности которого требует в то же время особой процедуры и специальных навыков, обусловленных «особенностями цифровой записи речевого сигнала и расширившимися возможностями фальсификации доказательств, сокрытия следов монтажа и иных изменений первоначального содержания фонограмм» 1 .

В связи с этим возникают вопросы: должен ли судья, оценивая основанные на электронных доказательствах экспертные заключения, проверять, обеспечивалась ли сохранность цифровой информации до попадания на компьютер и в процессе копирования? Возможно, эксперты, исследующие изготовленную другими лицами копию фонограммы, вправе утверждать об отсутствии вмешательства в оригинальную запись?

Ответы на эти вопросы содержатся в общей теории доказательств, а также в правовых нормах и подзаконных актах.

В частности, в Приказе ФСБ России от 23 июня 2011 г. № 277 (ред. от 4 декабря 2017 г.) «Об организации производства судебных экспертиз в экспертных подразделениях органов федеральной службы безопасности» указаны решаемые при производстве фонографических экспертиз типовые задачи, среди которых установление наличия или отсутствия признаков монтажа или иных изменений фонограмм, а также их оригинальности или копирования.

Исследователи, специализирующиеся на вопросах доказывания с помощью электронных доказательств, подчеркивают: «проверяемость (верифицируемость) является основополагающим свойством доказательства, содержащего электронную информацию» 2 . Суд не вправе при заявлении подсудимого об искажении аудио- и видеозаписи поверить на слово оперативному сотруднику или следователю, равно как и следователь не может в качестве свидетеля дополнить или уточнить составленный им протокол допроса, или оперативный сотрудник, производивший неотложные следственные действия, не может быть допрошен о том, в чем ему признался задержанный. Таким образом, установление первоначального доказательства – цифровой аудио- или видеозаписи – возможно только путем непосредственного исследования этого доказательства или источника и процедуры получения копии.

Одна из наиболее авторитетных специалистов в области речеведческих экспертиз, профессор Елена Галяшина отметила, что «возможности фоноскопической экспертизы для установления достоверности копий фонограмм, происхождение которых процессуально не установлено, а процедура копирования не документирована, – ограничены. Задача же установления верности копий оригиналам при отсутствии последних становится практически неразрешимой, так как отсутствие на фонограмме-копии признаков монтажа не значит, что указанные признаки отсутствуют на фонограмме-оригинале» 3 .

Читайте также  Образец и особенности требования о возврате по займу

Поскольку непосредственно на CD-диск записать переговоры или сделать аудио- или видеозапись невозможно, очевидно, что диск является копией. В случаях, когда защита настаивает на представлении суду оригинальной записи, как правило, выясняется, что диск (или иной носитель информации) изготовлен неизвестным лицом, на неизвестной аппаратуре и часто при неизвестных обстоятельствах. Даже если на представленной следствию и суду копии действительно отсутствуют следы вмешательства, это не позволяет утверждать, что оно не осуществлялось в процессе копирования.

К положениям приговора, подтверждающим надлежащее удостоверение представленных для фонографического экспертного исследования материалов, нередко добавляются доводы оперативных работников о государственной секретности записывающей аппаратуры и способов перенесения информации на представленные суду носители, что исключает их исследование в заседании.

Какие доводы может привести адвокат, возражая против подобных обоснований допустимости представленных доказательств?

Если полученная в ходе ОРМ первоначальная аудио- или видеозапись сделана на устройство, сведения о котором отнесены к государственной тайне, а копия рассекречена, без проверки исходного файла обойтись невозможно, так как с помощью допроса следователя или оперативного сотрудника установить, имело ли место вмешательство в первоначальное доказательство, является ли предоставленная копия модифицированной, полученной при обработке исходного материала и его конвертировании в иной формат, невозможно.

Нормативная регламентация работы суда с государственными секретами давно и хорошо известна. Средствами обеспечения гостайны в различных видах судопроизводства могут выступать, помимо прочего, проведение закрытого судебного заседания, предупреждение участников процесса о неразглашении гостайны, ставшей им известной в связи с производством по делу, а также уголовная ответственность за ее разглашение. Все указанные механизмы используются на практике, оснований не применять их для исследования законности получения доказательства нет.

Нежелание судей соблюдать нормативные предписания при исследовании и анализе фоноскопических экспертиз ведет к вынесению неправосудных решений. Не выявленные в заседании ошибки назначения и производства таких экспертиз впоследствии многократно тиражируются. Вступивший в силу приговор позволяет правоприменителям, функционирующим на разных стадиях процесса, снова и снова допускать одни и те же ошибки. Недостаточно компетентные эксперты продолжают игнорировать произвольно сделанные «нарезки» записей, давать заключения об отсутствии модификаций, монтажа, не указывать, что цифровая запись несет следы пребывания на компьютере, а оригинал отсутствует, и т.п. Судьи, изучая опубликованные судебные акты коллег, получают подтверждение правомерности практики воспроизведения в приговорах выводов так называемых «экспертов».

Но самое страшное, на мой взгляд, – формирование у адвокатов-защитников, приглашающих компетентных специалистов и сталкивающихся не только с эмоциональной недоступностью судей, но и с явно демонстрируемым в заседании и судебных актах нежеланием отступать от линии обвинения, «выученной беспомощности».

Тем не менее адвокатам есть на что опереться (в частности, на положения УПК РФ, практику ЕСПЧ, связанную с применением правила о недопустимости производных доказательств Hearsay (правовую модель), ведомственные акты, регулирующие производство фоноскопических экспертиз) при обосновании опасности использования без надлежащей проверки непервичных аудио- и видеозаписей, в которых искажения могут быть связаны даже с техническими сбоями, не говоря уже об ошибках и неправомерных действиях. Понятно, что на основе модифицированных фонограмм кроме фоноскопической могут быть проведены другие экспертизы, «плоды» которых также в итоге будут «отравлены». По каждому отдельному делу даже опытным адвокатам зачастую не удается добиться справедливого судебного разбирательства.

Единственный способ преодоления сложившейся негативной тенденции, как мне представляется, – адвокаты должны объединиться и собрать информацию по рассмотренным делам. Этот массив типичных случаев и судебных решений станет доказательством сложившейся правоприменительной практики. С такими данными можно будет предпринять решительные шаги для изменения подходов – например, направить официальное обращение в Верховный Суд РФ, в РАН с просьбой проверить научность экспертных заключений, в государственные экспертные учреждения – в частности, РФЦСЭ при Минюсте России. Официальные запросы, опирающиеся на подтвержденное использование недопустимых доказательств при постановлении приговоров, источники получения которых не исследованы, информирование об этом общественности – все это способно повлиять на исправление сложившейся ситуации.

1 Галяшина Е.И. Цифровые фонограммы как доказательства // «Эксперт-криминалист», 2008, № 3. С. 3.

2 Пастухов П.С. Модернизация уголовно-процессуального доказывания в условиях информационного общества: автореферат дис. . д-ра юрид. наук. М., 2015. С. 12.

3 Галяшина Е.И. Речеведческие экспертизы в судопроизводстве // Законы России: опыт, анализ, практика. 2011. № 12. С. 15.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Adblock
detector